Предательство элит — самый эффективный инструмент в руках врага
Военная операция США против Венесуэлы, похищение американским спецназом президента Николаса Мадуро и его супруги 3 января 2026 г. по-новому ставят вопрос о роли предательства элит в гибридной войне и затрагивают один из центральных элементов её стратегии.
В рамках такой стратегии целенаправленное разложение и подкуп национальных элит считается ключевым механизмом для подрыва государства изнутри, что часто позволяет агрессору достичь желаемого без масштабного применения военной силы. Такие сценарии были использованы нашими врагами при развале СССР, в ходе агрессий против Ирака, Югославии, Сирии и ряда других суверенных государств.
В «классической» войне предательство — это переход на сторону врага, выдача секретов и т. д. В гибридной войне, в серой зоне между «миром и войной», это понятие расширяется, становится многогранным и принимает разные формы.
Предательство элит: чиновники, депутаты, олигархи, действующие в интересах противника, часто под прикрытием «прагматизма» или «защиты национальных интересов».
Они блокируют решения, сливают информацию, ведут подрывную пропаганду. Феномен предательство в обществе проявляется в формировании «пятой колонны» — части населения, элиты, которая идентифицирует себя не с собственным государством, а с геополитическим противником или его ценностями.
Это, как правило, результат долгосрочной информационной и идеологической обработки, шантажа со стороны спецслужб противника, стремления к власти и незаконному обогащению на фоне морального разложения личности.
Сегодня в условиях острого гибридного противоборства становится нормой предательство союзников и, казалось бы, надёжных партнёров, которые под давлением или в обмен на уступки от противника отказываются от ранее данных обязательств в международных блоках.
В рамках информационно-психологической войны встречается информационное предательство, когда отдельные журналисты и медиа-ресурсы под видом «объективности» систематически транслируют точку зрения противника, деморализуют население, сеют рознь.
В роли киберпредателей выступают некоторые IT-специалисты и хакеры, работающие на противника, чтобы парализовать критическую инфраструктуру (энергетика, финансы, государственное и военное управление).
Из перечисленного именно предательство в гибридной войне как войне в «серой зоне», где ключевым элементом является неопределенность, становится главным катализатором конфликта по нескольким направлениям.
Неопределенность в принятии решений порождается сомнениями на различных уровнях власти в надёжности окружающих сотрудников, ставит вопрос, кому из них можно доверять, кто в их окружении действует в национальных интересах, а кто уже «куплен» или скомпрометирован.
Фактор неопределённости ведёт к параличу системы управления, когда страх перед утечкой информации приводит к тому, что решения либо не принимаются, либо принимаются в узком кругу «проверенных» людей, что сужает экспертизу и ведет к ошибкам. А также приводит к искажению информации, когда противник через своих агентов влияния поставляет наверх заведомо ложную или искаженную аналитику, подталкивая к выгодным для себя решениям.
Информационная неопределенность, преднамеренно создаваемая предателями, приводит к размыванию картины мира у населения, когда граждане не могут отличить правду от лжи, а на первый взгляд авторитетные СМИ или публичные лица говорят то, что фактически соответствует интересам врага.
У человека, не привыкшего к самостоятельному анализу, рушится картина мира, он теряет опору, возникает когнитивный диссонанс, когда люди слышат от «своих» аргументы, которые звучат как аргументы «чужих», что вызывает смятение, апатию и нежелание принимать чью-либо сторону.
Крайне опасной представляется социальная неопределенность, ведущая к расколу общества, утрате солидарности, когда предательство элит и части СМИ раскалывает общество на враждебные лагеря: «патриоты» против «предателей», что подрывает национальное единство — ключевой элемент обороны в гибридной войне.
В стратегии гибридной войны оперативная неопределенность является важным фактором, способным привести к срыву операций, когда любой замысел воздействия на противника (кибератака, контрпропагандистская кампания, дипломатический шаг или экономическая мера) может быть сорван из-за утечки информации от предателя.
Кроме того, предательство ведёт к неэффективности контрмер, когда шаги обороняющейся стороны, направленные на противодействие гибридным угрозам (санкции, законы, силовые действия), которые могут быть заблокированы или ослаблены агентами влияния внутри системы.
Стратегический расчет противника на предателей внутри государства-жертвы гибридной агрессии строится на том, что атакующая сторона в гибридной войне активно использует предательство как оружие с целью не просто получить информацию, а реализовывать технологии контролируемого хаоса и цветных революций, парализовать систему принятия решений при минимальном применении военной силы.
При этом противник осуществляет вербовки и компрометацию — и не всегда платит деньги, он ищет «слабые места» в личности объектов вербовки и в социальной структуре общества — амбиции, обиды, коррупционные схемы — и использует их для шантажа или манипуляции.
В рамках фактора неопределённости «тумана гибридной войны» — это не просто метафора, а ключевой стратегический элемент, который намеренно создается и усиливается агрессором. Если в классической войне «туман» — это непреднамеренная неопределенность из-за хаоса боя, то в гибридной — это запланированное оружие, предназначенное для дезориентации противника и общества.
Суть «фактора тумана» в гибридной войне заключается в состоянии предельной неразберихи и информационной перегрузки в рамках единого замысла.
В результате сложно отличить правду от лжи, неясно, кто является сторонником, а кто противником, непонятно, где проходит «линия фронта» (линия боевого соприкосновения в прокси-войне, информационная, кибернетическая). Затрудняется определение источника гибридных атак (кто совершил: хакеры, спецслужбы, неконтролируемые «спонтанные» активисты" оппозиционных группировок. В серой зоне стирается грань между миром и войной, между гражданским и военным.
Инструментами создания «тумана» служит сочетание массированной дезинформации и пропаганды, потока противоречивых сообщений, теорий заговора, ложных новостей. Цель — подорвать доверие к институтам власти, СМИ и экспертам в целевой стране.
Кибератаки и хакерские утечки позволяют организовать взломы баз данных и «вбросы» поддельных документов, что служит основой для скандалов, недоверия и переключения внимание общества на ложные цели. Нередко проводятся действия под «чужим флагом» при организации провокаций, которые трудно или невозможно быстро и достоверно увязать с реальным противником.
Это лишает государство-объект гибридных атак возможности дать четкий и убедительный ответ, с этой же целью используются неоднозначные силы: некие повстанцы или сепаратисты, наёмники, частные военные компании, прокси-группы. Их статус размыт, что позволяет агрессору отрицать причастность.
Осуществляется поддержка внутренних дестабилизирующих сил, проводится скрытое финансирование и консультирование как радикальных внутренних оппозиционных групп, так и сил в других странах, выступающих против властей страны-объекта для создания контролируемого хаоса.
Меры экономического давления и энергетического шантажа нередко представляются как «рыночные» или «политические», но они носят явно враждебный характер.
Цели создания «тумана» гибридной войны преследуют паралич принятия решений, что позволяет агрессору выиграть время, спровоцировать деморализацию общества за счёт создания у граждан чувства безысходности, апатии («ничему нельзя верить», «от нас ничего не зависит»). Дезинформация и эрозия правды создают атмосферу, в которой факты становятся субъективными, а реальность — размытой. Это подрывает основу для консолидированного ответа.
Осуществляется маскировка главного удара, когда под прикрытием множества мелких инцидентов (кибератаки, протесты, дипломатические скандалы) становится легче подготовить и провести более масштабную операцию. Агрессор получает возможность уйти от ответственности и избегать прямых санкций и ответных мер.
В качестве иллюстрации логики воздействия на элиты в гибридной войне можно представить процессы долгосрочной подготовки и вербовки, основанные на поиске точек уязвимости и потенциальных агентов влияния в политической, военной. бизнес средах и СМИ.
Параллельно ведётся формирование «пятой колонны», создание скрытой оппозиционные сети отдельных лиц и групп, способных лоббировать интересы противника. Осуществляется информационное и когнитивное воздействие для внедрения через контролируемые каналы нужного понимания обстановки, дискредитации лидеров, искажения истории, фактов и ценностей.
Элиты, находящиеся под влиянием, подталкивают руководство к принятию выгодных противнику решений, проводят политику, ослабляющую государство. Конечным итогом являются паралич и капитуляция государственных институтов, включая армию и силы правопорядка, утрата управляемости, легитимности власти и способности к сопротивлению.
Что делать для противодействия предательству?
Противодействие сценарию предательства элит рассматривается как критически важная часть стратегии национальной безопасности и защиты национальных интересов.
В этом контексте главное внимание должно быть направлено на своевременное вскрытие и нейтрализацию «неустойчивых», а порой просто предательских элементов в правящих элитах, на формирование долгосрочной стратегии противодействия, ориентированной против гибридной стратегии изнурения и ментального воздействия, на понимание на всех уровнях экзистенциальной угрозы и характера противоборств.
Необходима система мер по укреплению политического, экономического, информационного и ценностного суверенитета государства. В стратегиях гибридных войн, принятых нашими противниками, государства с внутренними социально-экономическими проблемами, расслоением элит, низким уровнем национальной идентичности и сильным внешним влиянием считаются более уязвимыми для таких сценариев.
Предательство элит в контексте гибридной войны — это не случайность, а запланированный результат долгосрочной подрывной деятельности, направленной на самую уязвимую точку государства — его управляющие структуры. Это делает внутреннюю консолидацию, идеологическую устойчивость и безопасность элит не менее важными, чем военная или экономическая безопасность.
