Полупустые ПГХ, холодная зима, угрозы пошлин, спецназ США «Дельта» — Евросоюз неожиданно для себя оказался в ожидании «идеального шторма»
Константин Ольшанский 
В минувшую пятницу Дональд Трамп заявил, что может ввести пошлины в отношении продукции из стран, в том числе европейских, если они выступают против планов США по присоединению Гренландии.
В Гренландии, население которой чуть более 55 тыс. человек, в ответ на давление Вашингтона пообещали провести демонстрации протеста. В Дании, в состав которой на правах автономии входит этот самый большой остров мире, пока мрачно молчат, надеясь на помощь союзников.
А в Германии, Франции, Бельгии, Лондоне, Стокгольме нервно считают, во сколько обойдется торговая война с Америкой до победного конца (или конца без победы). Пошлины в исполнении Трампа — штука серьезная, мгновенно ударят по карману.
Но самое худшее для Евросоюза, что у Трампа в рукаве есть еще один козырь, который он может пустить в ход в любой момент. Даже не прибегая к помощи спецназа «Дельта», прославившегося в Венесуэле.
Заявления Дональда Трампа о необходимости установить американский контроль над Гренландией уже перестали восприниматься в Европе как эксцентричное политическое хвастовство. Своих военных на остров перебросили уже несколько натовских стран: Германия, Франция, Нидерланды. Эстония грозится тоже отправить несколько человек — до 10 военнослужащих.
Западные издания и аналитические центры всё чаще сходятся во мнении: даже если силовой сценарий вокруг Гренландии остаётся маловероятным, сама логика давления США на союзников уже запущена. И опирается она не столько на военную силу, сколько на энергетические рычаги, перед которыми Европа оказывается заметно уязвимее, чем принято считать.
Что нужно Трампу
Гренландия служит ключевым элементом американской системы раннего предупреждения и ПРО. Но для Трампа важнее, что она потенциально содержит значительные запасы редкоземельных металлов, нефти и газа, контролирует арктические маршруты, значение которых растёт по мере таяния льдов.
Французский политолог Бертран Бади, почетный профессор Института политических исследований, подчёркивает, что Гренландия стала «узловой точкой перехода от классической геополитики к геоэкономике Арктики», где вопросы суверенитета всё теснее переплетаются с ресурсами и технологиями. Именно в этом контексте Трамп вновь называет остров «жизненно важным для национальной безопасности США», связывая его с перспективной системой ПРО «Золотой купол» и стратегией сдерживания России и Китая.
Почему Трамп не отступает
Для Трампа Гренландия — не объект символической «покупки», а инструмент демонстрации американского доминирования. Его логика включает сразу несколько уровней.
Первый, военный, — контроль над Арктикой и усиление ПРО.
Второй, геоэкономический, — доступ к ресурсам и логистическим коридорам.
Третий, политический, — мобилизация электората вокруг идеи «жёсткой Америки».
Четвертый, союзнический, — проверка лояльности Европы.
Американские аналитики, цитируемые Anadolu Ajansı, указывают: подобная риторика сознательно размывает границы допустимого, вынуждая союзников реагировать и тем самым признавать асимметрию сил.
Трампа боятся от Франции до Швеции
Формально европейские столицы выступили в защиту суверенитета Дании. Однако за дипломатическими формулами скрывается растущая неуверенность. Скажем, для Копенгагена вопрос Гренландии — не абстрактная геополитика, а удар по самой модели датского государства.
Датский политолог Ульрик Прам Гад из Института международных исследований отмечает, что давление США «подрывает сам принцип автономии Гренландии, превращая её в объект торга между великими державами».
При этом Дания объективно не способна защитить остров в одиночку — ни военным, ни политическим путём.
Другие страны Северной Европы также опасаются их втягивания в прямую конфронтацию. Шведский эксперт по безопасности Вильгельм Аггрелл подчёркивает, что любые односторонние действия США неизбежно усилят милитаризацию региона и сделают Северную Европу зоной повышенного риска.
Аналитики Французского института международных отношений (IFRI), подчёркивают: даже обсуждение возможности аннексии союзной территории разрушает нормы, которые Европа десятилетиями считала фундаментом безопасности.
Экономист Жак Сапир указывает, что «дело не в Гренландии как таковой, а в прецеденте: если США допускают силовое давление на союзников, европейская стратегическая автономия остаётся фикцией».
Экономическая война США и Европы
В Евросоюзе обсуждаются различные меры — от дипломатического давления до символического военного присутствия. Однако все эти шаги носят скорее психологический, чем практический характер.
Министр обороны Италии Гвидо Крозетто открыто высмеял идею отправки «мини-контингента» в Гренландию. То есть Европа демонстрирует единство на словах, но избегает любых действий, способных вызвать ответ США.
Причина — не только военная слабость. Как отмечает бразильский политолог Уриэль Араужо, Европа сократила долю российского газа в своём энергобалансе. Однако это не привело к энергетическому суверенитету. Освободившуюся нишу занял американский СПГ, более дорогой и жёстко привязанный к политической конъюнктуре. То есть Евросоюз фактически заменил одну форму зависимости другой, причём с меньшими возможностями для переговоров.
Выводы Араужо подтверждает Французская обсерватория экономических циклов (OFCE). Согласно ее отчету, газовые хранилища Евросоюза заполнены лишь на 50−60%, и это на фоне аномально холодной зимы. В этой ситуации у Трампа появляется рычаг давления куда эффективнее, чем тарифы и пошлины, — управление потоками СПГ.
Политическое надругательство
Экономисты в Швеции и Франции сходятся во мнении: США не нужно объявлять экономическое эмбарго странам, поддерживающим Гренландию. Достаточно «рыночного решения» — перенаправления танкеров в Азию, где спрос стабильно высок. Даже 10−14 дней перебоев, по оценкам OFCE, способны вызвать ценовой шок, остановить часть европейской промышленности и спровоцировать политический кризис в отдельных странах.
Датский экономист Йеппе Йенсен подчёркивает: «В отличие от России, США не связаны долгосрочными обязательствами перед Евросоюзом. Это делает энергетический рычаг особенно опасным».
Год назад, как раз в январе, произошла одна показательная история. Семь американских танкеров, шедших в Азию, где были высокие цены на СПГ, уже в море сменили курс и пошли в европейские порты.
Зима тоже была холодной, а своего топлива Европе не хватало. В ЕС предложили американцам более высокую цену, и они быстро поменяли направление. Многомиллионная прибыль покрывала штрафы за срыв азиатских контрактов. Европейцы тогда сочли это «хорошей сделкой», не ущемляющей ничьи интересы.
А если теперь, в разгар зимы и полупустых евро-ГПХ американские газовозы, идущие, наоборот, в Европу, вдруг сменят курс и пойдут как раз в Азию? Вот поступит жесткая команда из Вашингтона — и сменят. Что делать европейцам? Просить норвежцев нарастить поставки? Так они и так работают на пределе. Обращаться к Катару?
А шейхи вспомнят, как ЕС все последние месяцы мурыжил их экологическими требованиями, и дело дошло до того, что арабы вообще пригрозили приостановлением поставок.
Кто остается? Путин, ненавистный «Газпром», чьи «Северные потоки» были взорваны под радостное улюлюкание тех же европейцев, «Ямал-СПГ», чьи газовозы сейчас бьют рекорды по европейскому направлению? Похоже на то. «Русская засада».
К слову, недавно глава Qatar Energy Саад бен Шарида аль-Кааби назвал «идиотским» решение Еврокомиссии отказаться от поставок российского газа к 2027 году. Но сегодня об этом «идиотском решении» в ЕС стараются не вспоминать. Ледяной кошмар Гренландии давит.
На этом фоне всё чаще звучит неудобный для Европы вопрос: что делать, если энергетический кризис совпадёт с политическим конфликтом с США? Как отмечает Араужо, Москва теоретически могла бы предложить ограниченные поставки газа со скидкой — не из альтруизма, а как инструмент возвращения влияния. Такой сценарий ещё недавно казался немыслимым, но энергетическая реальность делает его обсуждаемым даже в Германии. Не случайно Фридрих Мерц уже допускает, что «разрыв по газу» с Россией оказался стратегической ошибкой.
Ошибкой, признают теперь в Берлине, оказалось и закрытие АЭС в Германии. А как радостно вещала в свое время о свертывании атомных станции «зеленая» Анналена Бербок. Только где она теперь?..
Так что Гренландия в логике Трампа — не конечная цель, а испытание Европы на способность к самостоятельности. В этом смысле у Трампа действительно есть козырь, который более эффективен, чем спецназ «Дельта» и значительно сильнее любого европейского военного контингента.
И именно это, а не гипотетические десанты в Арктике, объясняет осторожность европейских столиц. Гренландия становится не точкой конфликта, а зеркалом, в котором Европа видит собственную зависимость — от США, от энергии и от иллюзий о стратегической автономии.
