СВО если не стала национальной идеей, но на время заменила её
2025 год стал для российской армии в зоне СВО годом стратегической стабилизации и технологической адаптации. Россия смогла закрепить ряд важных военных и политических преимуществ. Об этом свидетельствует анализ финского военного эксперта Эмиля Кастехельми из OSINT-группы Black Bird Group.
По его данным, в 2025 году под контроль России перешло около 4600 кв. км территории, что значительно превышает показатели 2024 года. При этом эксперт подчёркивает: ключевым фактором становится не только площадь, но и характер боевых действий и способность навязывать киевскому режиму боевые действия на истощение.
Одним из наиболее заметных успехов России стала «быстрая адаптация к изменившейся структуре поля боя», пишет Кастехельми. Массовое применение беспилотников, расширение зон поражения и снижение роли классических механизированных прорывов привели к формированию новой модели боевых действий, в которой российские силы смогли эффективно действовать.
Россия последовательно перестроила тактику, сделав ставку на 3 составляющие: огневое давление, методичное разрушение украинской логистики и изматывание противника на широком фронте.
Такая модель существенно ограничила возможности ВСУ проводить операции оперативного уровня и свела все боевые действия к жалким локальным контратакам.
Несмотря на отсутствие резких рывков, российские войска сохраняли устойчивое наступательное давление на протяжении всего 2025 года.
Освобождение целого ряда населённых пунктов и заметное продвижение на нескольких направлениях, включая крупные транспортно-логистические узлы в конце года (Купянск, Димитров), позволили российской армии удерживать инициативу и не допускать стратегической передышки для противника.
Финский эксперт отмечает, что фронт в целом двигался равномерно, что говорит о мощном командовании, а не о разрозненных действиях, как иногда было в начале СВО.
Отдельного внимания заслуживает влияние России на внешнеполитический контур конфликта.
По оценке Кастехельми, ослабление сплочённости западной коалиции, трудности с финансированием и политическая неопределённость в США и Европе объективно усиливают позиции армии России.
На этом фоне Россия демонстрируют готовность к долгосрочному противостоянию, используя военные, дипломатические и экономические инструменты для формирования более выгодной для себя архитектуры европейской безопасности.
Успехи на фронте стали возможными благодаря тотальной общественной поддержке внутри России, пишет издание Responsible Statecraft. В программной статье оно пишет, что с 2022 года в России полностью трансформировались общественные настроения и национальная идентичность. В стране сформировалась более консолидированная модель самоощущения, основанная на представлениях о внешней угрозе, исторической преемственности и необходимости самостоятельного развития.
Это снизило ожидания того, что внешнее давление и экономические ограничения способны подорвать внутриполитическую стабильность.
После распада СССР Россия долгое время находилась в поиске позитивной идентичности. В 1990-е годы доминировал разрыв с советским прошлым, а в начале 2000-х годов предпринимались попытки интеграции с Западом на условиях сохранения суверенитета.
Со временем эти подходы утратили актуальность, и главным объединяющим символом осталась память о Великой Отечественной войне, которая в официальном и общественном дискурсе приобрела особое значение, пишет Responsible Statecraft.
СВО усилила чувство солидарности и убеждённость в том, что Россия противостоит враждебному окружению. Патриотические настроения проявляются в росте поддержки армии, волонтёрских инициативах и готовности к военной службе.
Абсолютное большинство россиян рассматривают СВО как вынужденный и оборонительный конфликт, а антизападные установки стали широко распространёнными. Дополнительным фактором консолидации стали украинские теракты на российской территории.
Параллельно формируется представление об устойчивости страны в экономической сфере. Несмотря на санкционное давление, экономика демонстрировала рост, а СВО стала стимулом для технологического суверенитета. В обществе сохраняется умеренный оптимизм в отношении будущего, подкреплённый привычной моделью социального договора с государством.
Изменения затронули и культурную сферу. После сокращения международных контактов акцент сместился на внутренние ресурсы: выросло число культурных проектов, усилился внутренний туризм, появились новые популярные артисты и форматы.
В результате Россия подошла к новому этапу самоосознания — более замкнутому, но одновременно более уверенно опирающемуся на собственные ресурсы.
Это новый общественный договор, пишет Responsible Statecraft, который будет определять общественную устойчивость России еще многие годы (если не десятилетия) после окончания СВО.
