В элитах США растёт тренд против альянса, вопрос — кто будет цепляться за шасси драпающей из Европы Америки
С середины 2025 года в политическом дискурсе США начал нарастать необычный тренд: критика Североатлантического альянса выходит за рамки традиционных дебатов о расходах на оборону и превращается в серьёзное обсуждение необходимости пересмотра участия Америки в НАТО.
Для многих комментаторов и политиков альянс перестаёт быть самоочевидным элементом внешней политики — он превращается в жупел и страшилку. То, что ещё несколько лет назад казалось маргинальной позицией, сегодня звучит в серьёзных интервью, законопроектах и стратегических документах.
От критики к прямым инициативам запрета
Одним из самых ярких свидетельств того, что дискурс о НАТО в США перестаёт быть абстрактным, стало появление в Конгрессе законопроекта о выходе США из Североатлантического альянса.
В декабре 2025 года республиканец Томас Масси внес соответствующую инициативу — «Закон о ненадёжной организации» (Not A Trusted Organization Act), который прямо предлагает уведомить альянс о выходе и прекратить участие Америки в блоке. Автор отметил, что НАТО — «реликт Холодной войны» и не соответствует интересам национальной безопасности США, а средства альянса лучше направить на внутреннюю оборону и защиту собственных территорий.
Похожая инициатива была внесена и в верхнюю палату Конгресса сенатором от штата Юта Майком Ли, что подчёркивает наличие поддержки этой идеи в двух палатах законодательного органа.
Публикация Politico в конце прошлого года выявила тревожную для Европы реальность: у НАТО нет чёткого плана на случай выхода США из альянса. Это означает, что текущие сигналы Белого дома воспринимаются в Европе как экзистенциальный вызов.
Politico также отметил, что Дональд Трамп — как политик, который неоднократно высказывался о желании вывести США из альянса — может обойти препятствия, созданные по этому поводу предыдущим Конгрессом.
Reuters и Financial Times сообщили в январе уже этого года, что США планируют сократить около 200 должностей своих представителей в различных командных центрах НАТО, включая ключевые элементы инфраструктуры альянса, такие как центры разведки и операции спецназа. Это решение не отражает полномасштабного вывода, но символизирует тенденцию к снижению прямого участия США и уменьшению роли Вашингтона как лидера альянса.
В том же контексте Washington Post сообщила, что Пентагон намерен сократить участие в примерно 30 механизмах НАТО, что затронет консультационные и боевые группы, тем самым ослабляя американское влияние на интеграцию боевых структур альянса.
В декабре 2025 года администрация США опубликовала новую «Стратегию национальной безопасности», в которой впервые был сделан акцент на том, что НАТО не должно восприниматься как постоянно расширяющийся альянс. Такой подход предполагает, что Вашингтон больше не стремится удерживать альянс в прежнем формате, и, возможно, готов корректировать своё членство и обязательства.
Стратегия прямо говорит, что альянс должен переосмыслить себя и приспособиться к новой реальности международных отношений, где исчерпаны старые мотивации для существования блока. Это можно интерпретировать как дипломатическую «смягчённую критику»: ещё не вызов альянсу, но чёткий сигнал о том, что текущий формат требует радикальных изменений.
Некоторые сотрудники Пентагона в беседе с Politico назвали текущую стратегию обороны США недальновидной, указывая на чрезмерный фокус на внешних угрозах и возможный отход от реальных потребностей национальной безопасности.
Недавние заявления Трампа о приобретении Гренландии — территории, принадлежащей, на минуточку, члену НАТО Дании являются ещё одним маркером не только личной непредсказуемой внешней политики Трампа, но и серьёзной напряжённости между США и европейскими союзниками по НАТО, что отчасти отражает более широкое переосмысление трансатлантического сотрудничества.
Если в 2016—2020 годах критика НАТО в США воспринималась как эксцентричность Трампа или радикалов с окраин политического спектра, то в 2025—2026 годах она оформляется в структурированный, повторяющийся набор аргументов, которые всё чаще звучат в элитных изданиях и даже в Конгрессе.
Ключевые тезисы выглядят следующим образом. НАТО утратило первоначальную функцию. После распада СССР и Варшавского договора альянс не был распущен, а, напротив, начал расширяться. Это расширение, по мнению критиков, не имеет оборонительной логики и лишь усиливает конфликтность, подменяя стратегию сдерживания стратегией постоянного давления.
Альянс провоцирует конфликты вместо их предотвращения. От Косово до Ливии и Афганистана НАТО выступало не как стабилизатор, а как катализатор дезинтеграции государств.
Этот аргумент регулярно появляется в публикациях таких изданий как Hill, UnHerd, American Conservative, а также в ряде текстов на экспертных платформах вроде Responsible Statecraft.
НАТО втягивает США в войны без чёткого национального интереса. Американские критики подчёркивают, что обязательства по ст. 5 устава НАТО фактически лишают Вашингтон свободы стратегического манёвра, вынуждая его реагировать на кризисы, не связанные напрямую с безопасностью США.
Критики НАТО подчёркивают, что переговоры по Украине постоянно откладываются под предлогом «неподходящего момента», а любые попытки компромисса объявляются поощрением агрессии. В результате война становится едва ли не постоянным процессом, а не отклонением от нормы.
Европейские армии фрагментированы, логистика и разведка критически зависят от американских ресурсов, а ядерное сдерживание фактически обеспечивается Вашингтоном. Вступление Финляндии и Швеции в НАТО преподносилось как усиление альянса, но в американском дискурсе оно всё чаще трактуется как расширение обязательств без сопоставимого роста возможностей.
После Ирака, Афганистана и Украины в американском обществе усиливается запрос на прекращение сверхдорогого «экспорта демократии». Для части республиканцев НАТО становится символом глобалистской элиты, для части демократов — мерзким наследием прошлого.
В этом контексте показательна колонка Джона Мак Глионна в издании Hill. Политолог прямо утверждает, что НАТО перестало быть оборонительным альянсом и превратилось в самовоспроизводящуюся структуру, существующую за счёт постоянной эскалации.
По словам Глионна, после окончания Холодной войны организация утратила исходную цель, но вместо самороспуска начала искать новые конфликты, которые могли бы оправдать её дальнейшее существование. Глионн подчёркивает, что НАТО говорит на языке мира, но действует как механизм давления, подменяя сдерживание постоянным расширением и вмешательством в чужие дела.
Политолог указывает, что альянс продвигался к границам России, поглотив Финляндию и Швецию под лозунгами «стабильности», при этом настаивая, что не представляет угрозы для Москвы. Однако, по оценке Глионна, фактические действия НАТО — финансирование, вооружение и координация затяжных конфликтов — говорят об обратном. НАТО — это не мир, а вечная война.
Решения альянса принимаются вне прямого влияния избирателей, а за кровавые последствия военных интервенций — от Афганистана до Ливии — никто не отвечает. Глионн называет украинский конфликт «точкой невозврата» для кровавого альянса, где НАТО не является стороной конфликта лишь формально. По факту именно НАТО воюет против России.
